Деревня гуляла…
…Пасха.
Темное, в больших глиняных кружках, самодельное из своего хмеля, умело сваренное пиво веселило. Ноги, не слушаясь, топали пляской под гармонь. И балалайка звенчала частушками, меняя исполнителей.
Пасху отмечали, собравшись обществом, так было принято, и на столах больше принесенного вскладчину.
…Время было; околицу еще чинили…
Две сестренки, наевшись вкусностей, выбежали со двора от веселившихся.
Довольные и боясь втайне вечера: гулянки никогда не обходились без скандалов. Всегда так было. Покачались на качелях, устроенных отцом к празднику.
А день солнечный, на душе весело. О плохом не хотелось и думать. Бежали наперегонки, смеясь заливисто, радуясь дню по - детски открыто и шаловливо.
И задумали на лошади покататься. Кто первый? Валька смелей была, не привыкать, да и другая с шести лет на лошади пасла стадо. Обоим - по семь. Что маленькие, кто спрашивал?.. Надо.
Вихрь стоял, привязанный к изгороди. Мерина забыли покормить, спешили на праздник.
Перетаптывал подковами на молодой траве, стоял, хвостом помахивая недовольно.
Валька подошла, сунула кусок пирога. Мерин обслюнявил руку, принимая угощение, пошевелил ушами, довольный, скосил глаза когда Валька взяла за поводья, направляя к скамейке: с земли не заскочить. Мала. Со скамейки впрыгнула на теплую спину, прижала ноги, удерживаясь привычно. Поводья в руки, и вот она, « я – первая».
Сестра стояла рядом, жевала кулич, улыбалась независтливо. Эко дело?
Валька слегка хлопнула вожжой по шее, чтоб Вихрь поворачивал, слушаясь.
Конь не шел по указке. Чуть постояв и подняв уши он двинулся к дому, где было его стойло и насыпанный овес в кормушке.
Вальке не остановить, хоть плачь, сестра видела и понимала, но помочь не могла.
Лошадь прошла через ворота, наклонив голову. Валька соскользнула ударившись не сильно о верх воротни, занозила ногу о серое дерево столбушки. Упала.
От боли и обиды слезы выступили сами. Сестра подбежала. Видела: не убилась Валька. Хотела вот удивить, и что получилось?
Вихрь - к кормушке. Валька - в избу.
Няня дома была, благо. Книга открытая. Чисто и тепло .
Оглянулась на писк и слезы. Не ждала хорошего от праздников издавна.
Своих детей у нее не было. Любила братовых двойняшек. Воспитывала.
- Ну? Что случилось, горе мое? - закрыла книгу, бережно отодвинув.
Валька рассказывала, слезы капали, и было больно. Заноза торчала из ноги, саднила и кровила.
-Иди уж, бедолага… И дня не пройдет…
В глазах мудрость и уверенность. Посадила на колени к себе. Табурет поставила к ногам Валькиным.
- Прилетел – бескрылый …
На рану губами подула. В глазах - доброта и сострадание.
-Уклюнул – безносый…
Палец очерчивал круги сучков на почерневшем дереве табурета.
Лечила колдовски, знавши тайну заговора.
- Во веки веков… Аминь.
И водила пальцем по пораненной коже.
-Уклюнул безносый, – и снова по дереву и ноге Валькиной.
- Тфу!.. Тфу!.. Тфу! – совсем тихо и в сторону.
Заноза вышла, и Валька не плакала. Хорошо стало. Захотелось спать.
-Сегодня уж сидите дома вечер. Нагулялись, вижу. Почитаю вам сказки на сон. Лучше, чем бегать до болези.
Сестренки легли. Няня стала читать медленно, изредка шелестя страницами.
Гармонь слышалась вдалеке музыкой пьяного гулянья. Пасха…